.RU

1 Издан в 1563 г., отменен в 1814 г - Исследование о природе и причинах



1 Издан в 1563 г., отменен в 1814 г.

имел право делать сам или при помощи своих работников кареты и экипажи, ибо ремесло каретника не подходит под действие закона, так как оно появилось в Англии после его издания. Многие из мануфактур Манчестера, Бирмингема и Уольвергамптона ввиду этого не йодлежат действию этого закона, поскольку они не существовали в Англии до 5-го года правления Елизаветы.

Во Франции продолжительность ученичества неодинакова в различ­ных городах и в различных ремеслах. В Париже во многих ремеслах тре­буется пятилетний срок; но до получения права заниматься ремеслом в качестве самостоятельного мастера кончивший срок ученичества во многих ремеслах должен еще прослужить пять лет в качестве подма­стерья. В течение этого времени он называется компаньоном, или товари­щем своего мастера, а самый срок называется товариществом, или ком-паньонажем.

В Шотландии нет закона, устанавливающего всеобщий срок учениче­ства. В различных ремеслах этот срок неодинаков. Когда он продолжите­лен, он может быть сокращен уплатою небольшого взноса. Точно так же в большинстве городов за весьма незначительную сумму можно приобре­сти право вступления в любой цех. Ткачи полотна и парусины, главных производств в стране, а также все другие подсобные ремесленники, ка­ковы колесники, шпулыцики и пр., могут заниматься своим ремеслом в любом городе с цеховым устройством, не уплачивая никакого взноса. Во всех цеховых городах каждое лицо имеет право продавать мясо в уста­новленный законом день недели.

Обычный срок ученичества в Шотландии ограничивается тремя го­дами даже в некоторых очень сложных ремеслах, и вообще я не знаю другой страны в Европе, где цеховые постановления были бы менее стес­нительны.

Самое священное и неприкосновенное право собственности есть право на собственный труд, ибо труд есть первоначальный источник всякой соб­ственности вообще. Все достояние бедняка заключается в силе и ловкости его рук, и мешать ему пользоваться этой силой и ловкостью так, как он сам считает для себя удобным, если только он не вредит своему ближ­нему, значит прямо посягать на эту священнейшую собственйость. Это представляет собою явное посягательство на законную свободу как самого работника, так и тех, кто хотел бы нанять его. Такие ограничения пре­пятствуют рабочему работать так, как он считает выгодным, а остальным людям — нанимать тех, кого они хотят. Судить о том, пригоден ли рабо­чий для работы, можно смело предоставить разумению самих нанимате­лей, которых это больше всего касается. Преувеличенная забота законо­дателя о том, чтобы они не нанимали неподходящих работников, очевид­но, столь же неуместна, сколько стеснительна.

Институт продолжительного ученичества не может дать никакой гарантии того, что в продажу не будут часто поступать плохо изготов­ленные изделия. Последнее происходит обычно в результате обмана, а не благодаря неумению, продолжительное ученичество не может гаранти­ровать от обмана. Для предупреждения этого необходимы совершенно иные меры. Проба на серебряных изделиях и клеймо на полотне и шер­стяной материи дают покупателю гораздо большую гарантию, чем любой статут об ученичестве. Покупатель обыкновенно обращает внимание на наличность пробы или клейма, но никогда не считает нужным осведом­ляться, отбыл ли семилетний срок ученичества работник, изготовивший эти предметы.

Институт продолжительного ученичества отнюдь не имеет тенденции подготовлять молодежь к промышленному труду. Подмастерье, работаю­щий поштучно, наверное, будет очень трудолюбив, поскольку он получает выгоду от своего старания. Ученик, наверное, будет ленив, и почти всегда так и бывает, потому что у него нет непосредственного интереса не быть ленивым. В более грубых профессиях приятность труда состоит исключи­тельно в вознаграждении. Чем скорее данное лицо сможет получить вознаграждение за свой труд, тем скорее оно, наверное, почувствует вкус к труду и привычку к работе. Юноша, естественно, приобретает от­вращение к труду, если в течение продолжительного времени он не по­лучает от него никакой выгоды. Мальчики, отдаваемые в ученики общест­венными благотворительными учреждениями, обыкновенно отдаются на более продолжительный срок, и, по общему мнению, из них выходят очень ленивые и негодные работники.

Ученичество было вообще неизвестно древним. Взаимные обязатель­ства мастера и ученика занимают значительное место во всех современ­ных законодательствах. Римское право совершенно умалчивает об этом. Я не знаю ни одного греческого или латинского слова (мне кажется, я смело могу утверждать, что таких слов в этих языках не существует), выражающего то понятие, которое мы ныне связываем со словом учениче­ство, т. е. понятие работника, занятого трудом какой-либо профессии в пользу мастера в течение определенного количества лет при условии, что мастер обучает его данной профессии.

Продолжительное ученичество вообще не нужно. Специальности, стоящие гораздо выше обычных ремесел, например, изготовление кар­манных и стенных часов, не знают таких секретов, чтобщ требовалось долгое обучение. Конечно, первоначальное изобретение этих прекрасных механизмов и даже некоторых из инструментов, употребляемых при из­готовлении их, было плодом глубокой мысли и продолжительного вре­мени, и его справедливо следует считать одним- из самых счастливых ре­зультатов человеческой изобретательности. Но после того, как они были изобретены и хорошо поняты, вряд ли требуется более нескольких недель для объяснения во всех подробностях молодому работнику, как пользо­ваться этими инструментами и как изготовлять эти механизмы. Пожалуй, достаточно даже для этого и нескольких дней. В простых механических ремеслах, безусловно, достаточно нескольких дней. Правда, даже в самых простых ремеслах сноровка приобретается только в результате продол­жительной практики и опыта. Но молодой работник будет практиковаться с гораздо большей старательностью и вниманием, если с самого начала он будет работать в качестве подмастерья, получая плату1 пропорцио­нально той небольшой работе, которую он сумеет выполнить, и уплачивая в свою очередь за материалы, которые ему случится испортить в силу своей неловкости и неопытности. При таких условиях его обучение, по общему правилу, было бы более успешно и во всяком случае менее про­должительно и не так дорого. Конечно, при таком порядке терял бы ма­стер. Он терял бы всю ту заработную плату ученика, которая теперь остается у него в кармане за все семь лет обучения. В конечном счете, может быть, терял бы и сам ученик. В ремесле, которому так легко об­учиться, у него было бы больше конкурентов, и его заработная плата, когда он становился бы взрослым рабочим, была бы ниже, чем в настоя­щее время. То же самое усиление конкуренции уменьшало бы прибыль мастера, равно как и заработную плату рабочих. Теряли бы все ремесла, все искусства, все профессии. Но выиграло бы население, ибо труд всех ремесленников сделался бы много дешевле.

Все цехи и большая часть цеховых правил были учреждены именно для того, чтобы посредством ограничения свободной конкуренции, кото­рая необходимо приводит к падению цен, а следовательно, и заработной платы и прибыли, предотвратить такое падение. В прежние времена во многих частях Европы для учреждения цеха не требовалось никакой иной власти, кроме городских властей того места, в котором они учреждались. Правда, в Англии требовалась также хартия от короля. Но эта королев­ская прерогатива, по-видимому, была установлена скорее в целях вымога­тельства денег от подданных, чем в интересах ващиты общественной свободы от таких притеснительных монополий. По-видимому, такого рода хартии охотно давались по уплате определенной суммы королю; и когда представители того или иного вида ремесла или торговли считали нуж­ным выступать в качестве корпорации, не имея на то хартии, такие неза­конные гильдии, как их называли, не всегда распускались, их лишь за­ставляли платить в пользу короля ежегодно определенную денежную сумму за разрешение пользоваться узурпированными ими привилегиями '. Непосредственный надзор за всеми цехами и издаваемыми ими прави­лами, которые они считали нужным устанавливать для урегулирования своих дел, принадлежал управлению города, в котором они устанавлива­лись; и меры воздействия по отношению к ним, если они предпринима­лись, исходили не от короля, а от более обширной корпорации, частью или членами которой они сами являлись.

Управление городами, в которых существовали цехи, находилось во­обще в руках торговцев и ремесленников, и, очевидно, в их интересах было противодействовать тому, чтобы рынок был переполнен, как они обыкновенно выражаются, изготовляемыми ими продуктами, а это зна­чит, что они в действительности заинтересованы были в постоянном недоснабжении рынка. Каждая группа ремесленников и торговцев стре­милась установить ограничения, ведущие к этой цели, и, поскольку это допускалось, была готова согласиться, чтобы всякая другая группа де­лала то же самое. В результате подобных ограничений каждая группа, правда, должна была покупать все нужные ей товары от другой группы в пределах того же города по более дорогой цене, нежели за пределами города. Но возмещалось это тем, что каждая из них могла продавать свои товары настолько же дороже и, следовательно, столько же выигры­вала, сколько теряла. Таким образом, в торговых сделках различных групп городского населения между собой ни одна из них не теряла бла­годаря таким указанным ограничениям. Но в своих сделках с деревней все они выгадывали, а ведь именно торговля с деревней главным образом обогащает города.


1 См. МаЛох, Firma Burgi, p. 26, etc.

Все города получают главные свои средства существования и все сырье для промышленности из деревни! Город платит за это деревне двумя способами: во-первых, отдавая деревне обратно часть этого сырья в пере­работанном виде; в таком случае цена сырья увеличивается на всю сумму заработной платы рабочих и прибыли их предпринимателей или масте­ров; во-вторых, отдавая деревне часть сырья и готовых изделий, которые город ввозит из других стран или из отдаленных частей той же страны; в таком случае первоначальная цена продуктов тоже увеличивается на всю сумму заработной платы перевозчиков и матросов и прибыли купцов, нанимающих их. Барыш, извлекаемый из первой отрасли торговли, пред­ставляет собой выгоду, которую город получает от своих ремесел; барыш от второго вида торговли представляет собою выгоды, даваемые внутрен­ней и внешней торговлей. Заработная плата рабочих и прибыли их пред­принимателей покрывают собой всю сумму барыша, даваемого этими обоими видами торговли и промышленности. Ввиду этого все ограничения увеличения этой заработной платы и прибыли сверх их нормального раз­мера позволяют городу покупать за меньшие количества своего труда продукт большего количества труда деревни. Они ставят торговцев и ре­месленников города в преимущественное положение сравнительно с зем­левладельцами, фермерами и рабочими в деревне и нарушают естествен­ное равновесие, которое в противном случае имело бы место в торговле между городом и деревней. Весь ежегодный продукт труда общества распределяется между этими двумя различными группами населения. В силу указанных ограничений большая часть этого продукта достается на долю жителей города, чем это имело бы место при отсутствии этих ограничений, и меньшая доля — жителям деревни.

Цена, которую город уплачивает в действительности за продоволь­ствие и материалы, ежегодно ввозимые им, выражается в общем коли­честве промышленных изделий и других товаров, ежегодно вывозимых из него. Чем дороже продаются последние, тем дешевле покупаются первые. Городская промышленность получает больше, а труд деревни оказывается менее выгодным.

В том, что городская промышленность повсюду в Европе более вы­годна, чем сельскохозяйственный труд, мы можем удостовериться, не входя в сложные вычисления, на следующем весьма простом и известном примере. В любой европейской стране на целую сотню людей, приобрет­ших большие состояния, хотя они начали с очень скромного дела в тор­говле или мануфактуре, т. е. в отраслях преимущественно городских, приходится лишь один человек, приобретший состояние в какой-нибудь отрасли сельского труда, сводящегося к добыванию сырья при помощи улучшения и обработки почвы. Промышленный труд, таким образом, должен лучше вознаграждаться, заработная плата и прибыль с капитала должны быть больше в городе, чем в деревне. Но капитал и труд, естест­венно, ищут самого выгодного приложения. Поэтому они по мере воз­можности притекают в город и покидают деревню.

Жители города, будучи собраны в одном месте, легко могут сговари­ваться между собою и вступать в соглашения. Ввиду этого даже самые незначительные городские ремесла объединялись почти везде в цехи; и даже там, где объединения не было, среди них обыкновенно преобла­дают корпоративный дух, вражда к чужеземцам и посторонним, не­желание держать учеников или сообщать секреты своего ремесла; часто добровольными организациями и соглашениями они предупреждают ту свободную конкуренцию, которую они не могут воспретить изданием соот­ветствующих постановлений. Ремесла, в которых занято очень немного людей, наиболее легко достигают таких соглашений. Полдюжины чесаль­щиков шерсти нужны для того, чтобы дать материал для работы тысяче прядильщиков и ткачей. Сговорившись не брать учеников, они могут не только обеспечить себе обилие работы, но и поставить эту отрасль промышленности в своего рода рабскую зависимость от себя и повысить цену своего т*руда намного выше того уровня, который соответствует ха­рактеру их работы.

Сельские жители, рассеянные на больших пространствах друг от друга, не легко могут сговариваться между собою. И они не только ни­когда не объединялись в цехи, но среди них даже никогда не преобладал цеховой дух. Никогда не признавалось необходимым установить учениче­ство для допущения к занятию сельским хозяйством — главному занятию деревни. Но если не считать изящные искусства и либеральные профес­сии, не существует, пожалуй, занятия, которое требовало бы столь разно­образных знаний и такого обширного опыта. Бесчисленные книги, напи­санные на всех языках об этой отрасли труда, могут свидетельствовать нам, что среди самых мудрых и ученых наций на сельское хозяйство никогда •не смотрели как на легкодоступное занятие. И тщетно мы стара­лись бы почерпнуть из всех этих томов знакомство со всеми разнообраз­ными и сложными сторонами этого хозяйства, которые известны даже рядовому фермеру, как бы презрительно ни говорили иногда о нем неко­торые высокомерные авторы. Напротив, вряд ли существует такое механи­ческое ремесло, все операции которого нельзя было бы подробно и вполне ясно изложить в брошюрке в несколько страничек, насколько это воз­можно сделать при помощи слов, поясняемых чертежами. В самом деле, в Истории искусств и ремесел, ныне издаваемой Французской Академией наук, многие из них так именно и объясняются. Кроме того, руководство операциями, которые должны меняться в зависимости от каждой пере­мены погоды, а также и от других случайных обстоятельств, требует го­раздо большей сообразительности, чем в том случае, когда операции всегда одни и те же или почти одни и те же.

Не только ремесло фермера, общее управление сельским хозяйством, но и многие низшие отрасли сельского труда требуют гораздо больше искусства и опыта, чем большинство механических ремесел. Человек, ко­торый работает иад медью или железом, работает инструментами и с ма­териалом, характер которых неизменен или почти неизменен. Между тем работник, который пашет землю при помощи запряжки лошадей или бы­ков, работает с инструментами и орудиями, здоровье, сила и настроение которых весьма неодинаковы в различных случаях. Качество материала, с которым он работает, тоже не менее изменчиво, чем его орудия и инстру­менты, обращение с тем и другим требует от него большой сообразитель­ности и внимания. И простой пахарь, хотя обычно его считают образцом глупости и невежества, в большинстве случаев обладает такой рассуди­тельностью и вниманием. Правда, он менее общителен, чем механические рабочие, живущие в городе. Его голос и язык более грубы, их труднее понять тем, кто не привык к ним. Но его умственные способности, по­скольку он привык наблюдать большее разнообразие предметов, обыкно­венно гораздо выше тех, все внимание которых с утра до ночи обычно направлено на выполнение одной или двух весьма простых операций. Насколько в действительности низшие слои народа в деревне превосхо­дят в умственном отношении городское простонародье, хорошо известно всякому, кого дела или любознательность побуждали часто беседовать с теми и другими. Ввиду этого в Китае и Индостане, как утверждают, положение сельских рабочих и их заработная плата выше положения и заработной платы большей части ремесленников и мануфактурных ра­бочих. Так было бы, вероятно, повсеместно, если бы этому не препятство­вали цеховые законы и цеховой дух.

Преобладание городской промышленности над сельской во всех стра­нах Европы объясняется не исключительно существованием цехов и цехо­вых законов. Оно поддерживается многими другими постановлениями властей. Высокие пошлины на ввозимые из-за границы мануфактурные товары и на все вообще товары, ввозимые иностранными купцами, ведут к тому же. Цеховые законы позволяют жителям города повышать цены на товары, не опасаясь свободной конкуренции их собственных соотече­ственников. Указанные пошлины обеспечивают их равным образом и от конкуренции иностранцев. Повышение цен, обусловленное этими двумя причинами, в конце концов оплачивается землевладельцами, фермерами и сельскими рабочими, которые редко оказывали сопротивление введению таких монополий. Они обыкновенно не склонны и не способны вступать в такие соглашения; а вопли и софистические доводы купцов и фабри­кантов легко убеждают их в том, что частный интерес одной части, и при­том незначительной части общества, тождествен с общим интересом целого.

В Великобритании преобладание городской промышленности над сельской раньше, по-видимому, было гораздо значительнее, чем в настоя­щее время. Заработная плата в деревне уже более приближается к зара­ботной плате промышленного труда, а прибыль на капитал в сельском хозяйстве не так отстает от прибыли на торговый и промышленный капи­тал, как это было, по-видимому, в минувшем столетии или в начале на­стоящего. Эту перемену следует считать необходимым, хотя и запоздав­шим последствием тех чрезвычайных преимуществ и покровительства, ко­торыми пользовалась городская промышленность. Накопленный в городах капитал в конце концов становится столь значительным, что уже нет воз­можности прилагать его к делу с прежнею прибылью в тех отраслях про­мышленности, которые обычны в городах. Эти отрасли промышленности, как и всякие другие, имеют свои пределы; возрастание капитала, имея своим следствием усиление конкуренции, необходимо ведет к уменьшению прибыли. А понижение прибыли в городе ведет к отливу капитала в де­ревню, который, создавая новый спрос на сельский труд, необходимо ве­дет к повышению заработной платы. Капитал, если можно так выразиться, растекается затем по всему лицу страны и, будучи вложен в сельское хозяйство, отчасти возвращается в деревню, за счет которой в значитель­ной мере был первоначально накоплен в городе. В дальнейшем я попы­таюсь показать, Что повсюду в Европе крупнейшие улучшения в сель­ском хозяйстве и подъем его были обусловлены таким приливом капи­тала, первоначально накопленного в городах. Одновременно с тем я попытаюсь доказать, что, хотя некоторые страны таким путем достигли значительной степени богатства, такое развитие, однако, само по себе по необходимости совершается медленно, ненадежно, подвержено перерывам в силу бесчисленных случайностей и во всех отношениях противно есте­ственному порядку и разуму. В третьей и четвертой книгах этого исследо­вания я попытаюсь по возможности полно и отчетливо выяснить те ин­тересы, предрассудки, законы и обычаи, которые дали повод к такому порядку вещей.

Представители одного и того же вида торговли или ремесла редко" собираются вместе даже для развлечений и веселья без того, чтобы их разговор не кончился заговором против публики или каким-либо согла­шением о повышении цен. Действительно, невозможно воспретить такие собрания изданием закона, который можно было бы проводить в жизнь или который был бы совместим со свободой и справедливостью. Хотя закон не может препятствовать представителям какой-либо отрасли тор­говли или ремесла собираться по временам вместе, он во всяком случае не должен ничего делать для облегчения таких собраний и еще меньше для того, чтобы делать их необходимыми.

Постановление, которое обязывает всех лиц, занимающихся в данном городе определенной отраслью торговли или ремесла, вносить свои имена и адреса в публичный регистр, облегчает такие собрания. Оно сближает лиц, которые без этого, может быть, никогда не узнали бы друг друга, и каждому из них указывает, где найти своих робратьев по профессии.

Постановление, дающее лицам, занимающимся определенным видом торговли или ремесла, право облагать себя'для обеспечения своих бедных и больных членов, вдов и сирот, делает такие собрания необходимыми.

Корпорация или цех не только делает такие собрания необходимыми, но и делает постановление большинства обязательным для всей корпора­ции. В свободной торговле или свободном ремесле действительное согла­шение может быть установлено только при согласии всех членов, и оно может иметь силу до тех пор, пока все члены останутся при этом же мне­нии. Большинство же корпорации или цеха может издать обязательное постановление с соответствующими карами за его нарушение, причем это постановление ограничивает конкуренцию более действительно и на более продолжительное время, чем любое добровольное соглашение.

Мнение о необходимости цехов для лучшего управления торговлей или ремеслом лишено всякого основания. Действительная дисциплина на­лагается на работника не его цехом, а его потребителями и заказчиками. Не что иное, как боязнь потерять их заказы или лишиться работы, удерживает его от обманов и ограничивает небрежность. Цех, обла­дающий исключительными правами, необходимо ослабляет силу этой дис­циплины. При наличии цехов в производстве занята определенная группа работников, независимо от того, работают ли они хорошо или плохо. Именно по этой причине во многих крупных городах с цеховым устрой­ством нельзя найти сносных работников даже в самых необходимых ре­меслах. Если вы хотите, чтобы ваш заказ был сносно выполнен, вы должны его отдать куда-нибудь в пригород, где работники, не имея исключитель­ных привилегий, зависят только от своей репутации, и потом вы должны каким-нибудь способом припести в город контрабандой свой заказ.

Таким-то образом господствующая в Европе политика вмешательства, ограничивая в некоторых профессиях конкуренцию меньшим числом лю­дей, чем были бы склонны заняться ими, создает весьма важное неравен­ство в общей сумме выгод и невыгод различных приложений труда и ка­питала.

П. Господствующая в Европе политика вмешательства, усиливая в некоторых профессиях конкуренцию сравнительно с тем размером, кото­рый она имела бы при естественных условиях, создает другое неравенство противоположного свойства в общей сумме выгод и невыгод различных приложений труда и капитала.

Например, признавалось весьма важным, чтобы к определенным про­фессиям подготовлялось достаточное число молодых людей, и с этой целью государство, а иногда и частные благотворители учреждали специальные пенсии, пособия на учение, стипендии и т. п., которые и привлекали к этим занятиям гораздо больше людей, чем это имело бы место при отсут­ствии таких мер. Во всех христианских государствах, как мне кажется, подготовка большей части духовенства оплачивается именно таким обра­зом. Весьма немногие лица из духовенства воспитываются на свой собст­венный счет. Благодаря этому продолжительная, трудная и дорогостоя­щая подготовка тех, кто обучается на собственные средства, не всегда обеспечивает им надлежащее вознаграждение, ибо церковь переполнена людьми, которые, чтобы получить какое-нибудь место, готовы согласиться на гораздо меньшее вознаграждение, чем то, на которое им давало бы право их образование; таким образом, конкуренция бедняков лишает воз­награждения лиц состоятельных. Несомненно, не подобает сравнивать приходского священника и капеллана с подмастерьем в каком-нибудь ре­месле. Но жалованье их можно с полным правом считать имеющим тот же характер, что и заработная плата подмастерья. Все они одинаково получают плату за свой труд согласно договору, установленному по согла­шению с лицами, от которых они зависят. До самой середины XIV столе­тия пять серебряных марок, содержащих приблизительно столько же сере­бра, сколько десять фунтов нынешней монеты, составляли в Англии обыч­ную плату приходского священника или его заместителя, как это мы на­ходим в постановлениях различных национальных конвентов. В эту же эпоху плата в 4 п. в день, содержащих такое же количество серебра, как 1 шилл. современной монеты, была установлена за работу мастера-камен­щика и 3 п. в день, т. е. 9 п. на нынешние деньги, за работу каменщика­подмастерьяТаким образом, заработная плата этих работников при условии, если они имели работу круглый год, была много выше вознагра­ждения приходского священника. Если же мастер-каменщик не имел ра­боты в течение трети года, его заработная плата равнялась вознагражде­нию священника. Законом, изданным в 12-й год правления королевы Анны (в главе 12-й), объявлялось, что, «поскольку ввиду отсутствия достаточ­ного содержания и вознаграждения священников приходы во многих ме­стах остаются без последних, епископ уполномочивается устанавливать за своей подписью и печатью достаточную стипендию или жалованье не свыше 50 и не менее 20 ф. в год». Плата в 40 ф. в год признается в на­стоящее время весьма хорошим вознаграждением для приходского свя­щенника, и, несмотря на упомянутый акт парламента, существует немало приходов с вознаграждением ниже 20 ф. в год. В Лондоне встречаются сапожники, зарабатывающие 40 ф. в год, и там вряд ли можно найти трудолюбивого рабочего какой-либо профессии, не зарабатывающего более 20 ф. в год. Последняя сумма в самом деле не превышает того, что часто зарабатывает простой чернорабочий во многих сельских приходах. Во всех случаях, когда закон пытался регулировать заработную плату рабочих, он делал это скорее с целью понизить, а не повысить ее. Но закон не­однократно пытался повысить оплату приходских священников и обя­зать в интересах достоинства церкви приходских ректоров обеспечить им несколько больше, чем то скудное содержание, па которое они сами могли бы согласиться. И в обоих случаях закон, по-видимому, одинаково не достигал цели: не мог ни повысить вознаграждения приходских свя­щенников, ни понизить заработную плату рабочих в той степени, в какой имел это в виду; это имело место потому, что оп не был в состоянии по­мешать первым соглашаться на вознаграждение меньше установленного размера ввиду их нужды и большой конкуренции между ними^ а послед­ним получать выше установленного размера ввиду конкуренции между теми, кто рассчитывал извлечь прибыль или удовольствие от найма этих рабочих.

Высокие оклады и иные почетные отличия поддерживают достоинство церкви, несмотря на бедственное положение некоторых ее низших чинов. Последпие получают некоторую компенсацию за скудость своего денеж­ного вознаграждения в виде уважения, которым пользуется их профессия. В Англии и во всех католических странах выгоды, предоставляемые ду­ховным званием, в действительности гораздо значительнее, чем это было бы необходимо. Пример шотландской, женевской и некоторых дру­гих протестантских церквей свидетельствует, что пользующаяся таким почетом профессия, подготовку к которой так легко получить, и при пер­спективе гораздо более скромного вознаграждения привлекала бы к при­нятию священнического сана достаточное количество образованных, при­личных и почтенных людей.


1 См. Статут о рабочих, изданный в 25-й год правления Эдуарда III.

Если бы в профессиях, где не существует должностных окладов, как, например, в юриспруденции и медицине, такое же количество лиц обуча­лось на общественный счет, конкуренция скоро стала бы так сильна, что очень заметно понизила бы вознаграждение за труд. В таком случае ни­кому, пожалуй, не было бы расчета подготовлять своего сына к этим про­фессиям на собственные средства. Эти профессии были бы всецело предоставлены лицам, которые обучались на общественный счет и в силу своей многочисленности и бедности были бы вынуждены довольство­ваться весьма скудным вознаграждением, а это привело бы к полному упадку ныне столь уважаемых профессий, как юриспруденция и медицина.

Та несчастная порода людей, которых обыкновенно называют уче­ными и литераторами, находится почти в таком же положении, в каком, вероятно, очутились бы юристы и врачи при наличии описанных выше условий. По всей Европе большинство их подготовлялось к служению церкви, но в силу различных обстоятельств не приняло церковного сана. Они, следовательно, обычно обучались на общественный счет, и повсюду число их так значительно, что плата за их труд, по общему правилу, сво­дится к самому незначительному уровню.

До изобретения искусства книгопечатания ученый и литератор могли найти применение своим знаниям только в одном занятии — в занятии частного или школьного учителя и в сообщении другим людям тех любо­пытных и полезных знаний, какие они приобрели; это, несомненно, более почетное, более полезное и, по общему мнению, более выгодное за­нятие, чем писание для книгоиздателя, ставшее обычным после появления книгопечатания. Продолжительность подготовки, способности, знания и усердие, необходимые для того, чтобы стать выдающимся преподавателем, по меньшей мере не уступают качествам, необходимым для виднейших практиков в сфере юриспруденции и медицины. Но обычное вознагражде­ние .выдающегося преподавателя не стоит ни в малейшем соответствии с вознаграждением юриста или врача; объясняется это тем, что профессия первого переполнена нуждающимися людьми, получившими образование на общественный счет, тогда как в профессиях последних встречается очень немного лиц, получивших подготовку не на собственные средства. Однако, каким бы незначительным ни казалось обычное вознаграждение частных и школьных преподавателей, оно, несомненно, было бы еще ниже, если бы не была устранена конкуренция тех еще более нуждающихся образованных людей, которые пишут для заработка. До изобретения книгопечатания понятия студент и нищий были, по-видимому, почти синонимами. В ту пору фекторы некоторых университетов часто выдавали своим студентам разрешительные свидетельства на право просить мило­стыню.

В древности, до учреждения фондов для подготовки несостоятельных людей к ученым профессиям, вознаграждение выдающихся преподавате­лей было, по-видимому, гораздо более значительно. Изократ в своем так называемом диалоге против софистов упрекает учителей своего времени в непоследовательности. «Они дают своим ученикам самые широковеща­тельные обещания,— говорит он, — и берутся научить их быть мудрыми, счастливыми и справедливыми, и в обмен за столь важную услугу они требуют ничтожное вознаграждение в четыре или пять мин. Те, которые обучают мудрости, — продолжает он, — без сомнения, сами должны быть мудрыми, но если бы кто-нибудь другой продал такие услуги за подобную плату, это сочли бы безусловной глупостью». Изократ, конечно, не имеет здесь в виду преувеличивать обычное вознаграждение, и мы поэтому мо­жем быть уверены, что оно было не мепыпе указываемого им. Четыре мины равнялись 13 ф. ст. 6 шилл. 8 п., а пять мин — 16 ф. ст. 13 шилл. 4 п. Следовательно, обычно уплачивалась сумма не ниже большей из указанных двух сумм. Сам Изократ брал с каждого ученика по десяти мин, или 33 ф. ст. 6 шилл. 8 п. Когда он преподавал в Афинах, у него было, как передают, сто учеников. Я полагаю, что таково было количество учеников, которых он обучал одновременно или которые слушали то, что мы назвали бы теперь курсом лекций; количество это не покажется не­обычайным, если принять во внимание размеры города и славу учителя, преподававшего к тому же самую модную в то время науку — риторику. Таким образом, он должен был выручать с каждого курса лекций тысячу мин, или 3 333 ф. ст. 6 шилл. 8 п. Действительно, как утверждает Плутарх в другом месте1, обычная плата Йзократу за курс учения достигала ты­сячи мин. Многие другие выдающиеся учителя приобретали, по-видимому, в те времена крупные состояния. Горгий принес в дар Дельфийскому храму свою собственную статую из литого золота. Мы не должны, я ду­маю, предполагать, что она была в натуральную величину. Его образ жизни, как и образ жизни Гиппия и Протагора, двух других знаменитых преподавателей того времени, по описанию Платона, отличался великоле­пием, доходившим даже до тщеславия. Образ жизни самого Платона, как рассказывают, не лишен был блеска. Аристотель, закончив обучение Але­ксандра и получив, по всеобщему признанию, в высшей степени щедрое вознаграждение от Александра и его отца Филиппа, счел тем не менее выгодным вернуться в Афины, чтобы возобновить преподавание в своей школе. Преподаватели наук в ту пору, вероятно, были не столь многочис­ленны, как сто или двести лет спустя, когда конкуренция, по-видимому, несколько понизила цену на их труд и уменьшила оказываемый им почет. Однако наиболее знаменитые из них, по-видимому, пользовались всегда гораздо большим почетом, чем кто-либо из представителей подобных про­фессий в настоящее время. Афиняне отправили академика2 Карнеада и стоика Диогена в торжественное посольство в Рим, и хотя их город тогда уже утратил свое прежнее величие, все же он был еще независимой и значительной республикой. Притом Карнеад был по рождению вавило­нянином3, и так как никогда не было народа, столь мало склонного к до­пущению чужестранцев к общественным должностям, как афиняне, их уважение к нему, по-видимому, было очень велико.

Такое неравенство в конечном счете, пожалуй, более выгодно, чем вредно для общества. Оно, может быть, несколько принижает профессию преподавателя, но дешевизна научного образования представляет собою, несомненно, такое преимущество, которое значительно превосходит это незначительное неудобство. И притом население извлекало бы еще боль­шую выгоду, если бы устройство школ и колледжей, в которых происхо­дит обучение, было более разумно, чем это имеет место в настоящее время в большей части Европы.

III. Господствующая в Европе политика, препятствуя свободному переходу труда и капитала от одного применения к другому и из одной местности в другую, порождает в некоторых случаях весьма неудобные неравенства в общей сумме выгод и невыгод различных приложений труда и капитала.

Законы об ученичестве препятствуют свободному переходу труда от одного занятия к другому даже в пределах одной и той же местности. Исключительные привилегии цеховых корпораций не допускают такого же перехода из одной местности в другую даже в пределах той же про­фессии.


1 Plutarch, Vitae X Oratorum.

2 Карнеад назван академиком, так как он принадлежал к философской школе, которая была основана Платоном и получила название по имени Академии.

3 Смит здесь делает ошибку. Карнеад родился в Кирене, греческой колонии на северном берегу Африки.

Часто бывает, что в то время, как в одном производстве рабочие получают высокую заработную плату, рабочие другого вынуждены довольствоваться самым скудным существованием. Первое разви­вается, и поэтому в нем всегда существует спрос на добавочные рабочие руки; второе находится в упадке, и поэтому число излишних рабочих рук непрерывно возрастает. Эти два производства могут иногда быть в одном и том же городе, а иногда в одной округе, не будучи в состоянии оказать малейшую помощь друг другу. Законы об ученичестве мешают этому в одном случае, а в другом — этому мешают не только законы об ученичестве, но и о существовании замкнутого цеха. А между тем во многих различных производствах операции настолько сходны, что ра­бочие легко могли бы переходить от одного производства к другому, если бы им не препятствовали эти нелепые законы. Ремесла ткача гладкого полотна и ткача гладкого шелка, например, почти совсем не отличаются друг от друга; ремесло ткача гладкого сукна несколько иного рода; но разница так незначительна, что ткач полотна или шелка всего за несколь­ко дней может стать сносным работником и в этом производстве. Если, таким образом, одно из этих трех главных ремесел находится в упадке, рабочие могут найти средства к существованию в остальных двух, кото­рые находятся в более благоприятном положении, и их заработная плата не будет тогда чрезмерно повышаться в преуспевающем производстве и падать слишком низко в клонящемся к упадку. Правда, производство полотна в Англии в силу особого статута открыто для всех, но так как оно не очень распространено в большей части страны, то не может служить поддержкой всем рабочим других производств, находящихся в упадке; поэтому всюду, где имеют силу законы об ученичестве, эти рабо­чие не имеют другого выбора, как жить за счет прихода, или же пойти работать простыми чернорабочими, на что они благодаря своим привыч­кам менее пригодны, чем для любого ремесла, в известной мере сходного с их собственным. Ввиду этого они обычно предпочитают обращаться за помощью к приходу.

Но все то, что препятствует свободному перемещению труда от одного занятия к другому, препятствует также и перемещению капитала, ибо размеры капитала, могущего найти помещение в любой отрасли промыш­ленности, находятся в очень большой зависимости от количества труда, которое может быть занято в ней. Однако цеховые постановления в мень­шей степени препятствуют перемещению капитала из одной местности в другую, чем перемещению труда: повсюду богатому купцу гораздо легче приобрести право на торговлю в городе с цеховым устройством, чем бед­няку-ремесленнику получить право работать в нем.

Препятствия свободному перемещению труда, создаваемые цеховыми законами, существуют, думается мне, во всей Европе. Но те препятствия, которые в этом отношении создаются законами о бедных, являются, на­сколько мне известно, особенностью Англии. Они состоят в трудности для бедняка приобрести оседлость или даже разрешение на занятие своим ремеслом в любом приходе, за исключением того, к которому он принадлежит. Цеховые законы препятствуют свободному передвижению лишь труда ремесленников и мануфактурных рабочих, тогда как труд­ность приобрести оседлость препятствует даже передвижению простого чернорабочего труда. Не лишним будет дать беглый очерк возникнове­ния, усиления и современного состояния этого зла, величайшего, пожа­луй, из всех создаваемых в Англии политикой государства.

Когда вследствие уничтожения монастырей бедные лишились благо­творительной помощи этих религиозных учреждений после ряда других неудачных попыток помочь им, законом, изданным в 43-й год правления Елизаветы (глава 2-я) было установлено, чтобы каждый приход забо­тился о своих бедных и чтобы ежегодно назначались попечители о бедных, которые должны были вместе с церковными старостами собирать путем обложения жителей прихода необходимые для этой цели суммы.


1 Закон о бедных был издан в 1601 г.

В силу этого закона каждый приход неизбежно оказывался выну­жденным заботиться о своих бедных. Поэтому немаловажное значение приобрел вопрос, кого же, собственно, считать бедным данного прихода. Вопрос этот после различных толкований был в конце концов решен за­коном, изданным в 13-й и 14-й годы правления Карла II, когда было по­становлено, что неопротестованное пребывание в каком-либо приходе в течение сорока дней создает для любого лица оседлость в нем, но что в течение этого срока двое мировых судей имеют право по жалобе цер­ковных старост или попечителей о бедных удалить всякого нового жи­теля в тот приход, где он перед тем законно проживал, если только он не нанимает помещения за плату в 10 ф. ст. в год или не представит достаточных, по мнению судей, гарантий в том, что он не явится бреме­нем для прихода, в котором теперь поселился.

Как утверждают, закон этот имел следствием различного рода об­маны: приходские должностные лица при помощи подкупа побуждали своих бедных тайно переселяться в другие приходы и, скрываясь в тече­ние сорока дней, приобретать там оседлость, чтобы таким образом осво­бождать от себя приход, к которому они, собственно, принадлежали. Поэтому законом, изданным в первый год правления Якова II, было по­становлено, что сорокадневное пребывание, необходимое для приобрете­ния кем-либо оседлости, должно считаться лишь с момента представления этим лицом письменного заявления с указанием его местожительства и состава его семьи церковным старостам или попечителям прихода, в кото­ром оно собиралось поселиться.

Но приходские должностные лица, по-видимому, не всегда относились к своему собственному приходу с большей добросовестностью, чем к чу­жим приходам, и нередко, получив извещение о самовольных поселениях, допускали их и не предпринимали никаких шагов" против этого. Поэтому, поскольку предполагалось, что каждый обитатель прихода имеет интерес воспрепятствовать по возможности обременению его такими новыми посе­ленцами, законом, изданным в 3-й год правления Вильгельма III, было постановлено, что срок сорокадневного пребывания исчисляется лишь по­сле оглашения упомянутого письменного заявления в воскресенье в цер­кви после службы.

«В конце концов, — говорит доктор Берн — этот вид оседлости, уста­навливаемой сорокадневным пребыванием после оглашения письменного заявления, приобретается весьма редко, и законодательство имеет в виду не столько облегчить приобретение оседлости, сколько затруднить его тем лицам, которые тайком поселяются в приходе, ибо подача такого заявле­ния лишь побуждает приход удалить такого поселенца. Но если положе­ние поселенца таково, что сомнительно, подлежит он удалению или нет, подачею своего заявления он вынуждает приход или не препятствовать ему в приобретении оседлости, дав прожить сорок дней, иди, выселив его, предоставить решение вопроса суду».


1 Bum Justice, vol. II, p. 253, edit. 1764.

Таким образом, этот закон сделал почти невозможным для бедняка приобретение новой оседлости прежним порядком, а именно проживанием в течение сорока дней. Но чтобы не казалось, что он вообще воспрещает неимущим переселяться из одного прихода в другой, закон установил еще четыре других способа приобретения оседлости, помимо подачи или огла­шения соответствующего заявления. Первый способ — это обложение при­ходскими налогами и уплата их; второй — избрание на какую-либо при­ходскую должность и отправление ее в течение года; третий — прохожде­ние срока ученичества в приходе; четвертый — служба по найму непре­рывно в течение года на территории прихода.

Приобрести оседлость одним из первых двух способов можно только при согласии всех обитателей прихода, которые очень хорошо понимают последствия допущения пришельца, живущего лишь своим трудом, по­средством обложения его приходскими налогами или избрания на при­ходскую должность.

Ни один семейный человек не может рассчитывать приобрести осед­лость одним из двух последних способов. Ученики почти всегда бывают неженатые, а в законе специально оговорено, что ни один женатый работ­ник не может приобрести оседлость посредством работы по найму в тече­ние года. Главным результатом установления оседлости, приобретаемой посредством службы по найму, явилось исчезновение в значительной мере из практики старого обычая годичного найма, который ранее был настолько распространеП в Англии, что даже до сих пор закон предпола­гает годичный срок найма, если не оговорен другой срок. Хозяева не все­гда желают предоставить своим работникам оседлость, нанимая их таким образом, а работники не всегда желают быть нанятыми на таких условиях, потому что, поскольку всякая последняя оседлость аннулирует все преды­дущие, они могут утратить свою первоначальную оседлость в местах сво­его рождения, пребывания их родителей и родственников.

Очевидно, что ни один самостоятельный работник, поденщик или ремесленник, не может приобрести оседлость посредством ученичества или работы по найму. Поэтому в тех случаях, когда такой работник поселялся для работы в новом приходе, он подлежал выселению по усмотрению лю­бого церковного старосты или попечителя, как бы трудолюбив и здоров он ни был, если только не снимал жилища за плату в 10 ф. в год, — что невозможно для человека, живущего исключительно своим трудом, — или не представлял обеспечения, освобождающего приход от забот о со­держании его и признанного достаточным двумя мировыми судьями. Размер этого обеспечения всецело предоставлен усмотрению мировых су­дей, но они, безусловно, не могут требовать обеспечения менее, чем в 30 ф., так как закон устанавливает, что даже покупка недвижимости стои­мостью ниже 30 ф. не дает покупщику оседлости, поскольку ее недоста­точно, чтобы гарантировать приход от возможных расходов на пособие. Но такое обеспечение вряд ли может представить человек, живущий своим трудом, а между тем часто требуется значительно более крупное обес­печение.

В целях восстановления в известной мере свободного передвижения труда, почти совершенно уничтоженного этими различными законами, были придуманы «удостоверения». Законом, изданным в 8-й и 9-й годы правления Вильгельма III, установлено, что лиц, имеющих удостоверение от последнего прихода, в котором они на законном основании прожива­ли, — удостоверение, подписанное церковными старостами и попечителями о бедных и заверенное двумя мировыми судьями, — обязаны допускать к поселению все другие приходы; они не подлежат выселению только на том основании, что могут оказаться обременительными для прихода, а могут быть выселяемы лишь в том случае, если фактически ложатся на него бременем, и что приход, выдавший удостоверение, обязан уплачи­вать расходы по содержанию и выселению их. И для лучшего обеспечения прихода, в котором поселялось такое снабженное удостоверением лицо, этот закон устанавливал далее, что оно может приобрести здесь оседлость исключительно лишь посредством найма жилища с платой не менее 10 ф. в год или бесплатным отправлением в течение года какой-либо выборной приходской должности; следовательно, устранялась возможность приобре­тения оседлости посредством подачи заявления, службы по найму, учени­чества или платежа приходских налогов. Затем закон 12-го года правления королевы Анны (статут I, глава 18-я) устанавливал, что ни ученики, ни рабочие лиц, снабженных таким удостоверением, не могут приобретать оседлость в приходе, в котором эти лица проживают на основании удо­стоверения.

Насколько это нововведение восстановило свободное передвижение труда, почти совершенно уничтоженное ранее изданными законами, мы можем судить на основании следующего весьма справедливого замечания доктора Берна: «Очевидно, что имеются различные причины требовать удостоверений от лиц, приходящих куда-либо в целях поселения; в самом деле, причины эти сводятся к тому, что эти лица не могут приобрести оседлость ни путем ученичества, ни посредством службы по найму, ни подачей заявления, ни уплатой приходских налогов; что они не могут давать оседлости своим ученикам и работникам; что в случае, если они ложатся бременем на приход, определенно известно, куда надлежит вы­селить их, причем приходу возмещаются расходы по выселению и содер­жанию их до него; что в случае их заболевания и невозможности ввиду этого выселения содержать их должен приход, выдавший удостове­рение, — все это может иметь место лишь при наличии удостоверения. С другой стороны, эти же причины побуждают приходы в обычных слу­чаях отказывать в выдаче удостоверений, ибо они имеют все основания ожидать, что получившие их лица вновь окажутся у них и притом в гораздо худшем положении» Это замечание, по-видимому, позволяет заключить, что удостоверение всегда требуется приходом, в котором хочет поселиться бедняк, и что оно весьма редко выдается тем при­ходом, который он предполагает покинуть. «Обязательность этих удосто­верений не лишена жестокости, — говорит этот же весьма вдумчивый автор в своей «Истории законов о бедных» 2, — поскольку она дает при­ходскому должностному лицу власть привязывать человека к месту на всю его жизнь, как бы ни было ему неудобно оставаться в той местности, где он имел несчастье приобрести так называемую «оседлость», или как бы выгодно ни было переселение в другое место»3.

Хотя удостоверение не является вместе с тем свидетельством о хоро­шем поведении и удостоверяет только то, что данное лицо действительно принадлежит к данному приходу, от доброй воли приходских должностных лиц зависит выдать такое удостоверение или отказать в нем. Как сооб­щает доктор Берн, однажды был предъявлен иск о принуждении церков­ных старост или попечителей подписать удостоверение, но Суд королев­ской скамьи отклонил его как весьма странную претензию.


1 Bum, Justice, vol. II, p. 274, edit. 1764.

2 Richard Burn, The history of the poor-laws, with observations, London, 1764.

8 Постановление Вильгельма III, согласно которому бедняк мог выселиться из своего прихода лишь после получения надлежащего разрешения, было отменено в 1795 г.

Значительная неравномерность заработной платы, часто наблюдаемая нами в Англии в близких друг от друга местах, объясняется, вероятно, затруднениями, которые закон об оседлости ставит бедняку, желающему без соответствующего удостоверения перенести свой труд из одного при­хода в другой. Действительно, холостяк, здоровый и трудолюбивый, мо­жет иногда поселиться в другом приходе, не имея удостоверения, — его будут терпеть; но человек женатый и имеющий детей, который попы­тается сделать это, в большинстве приходов почти наверняка подвергнется выселению; а если этот холостяк впоследствии женится, то по общему правилу он тоже будет выселен. Благодаря этому недостаток рабочих рук в одном приходе не может быть в любой момент восполнен излишком их в других приходах, как это бывает постоянно в Шотландии и, как мне думается, во всех остальных странах, где не существует затруднений для приобретения оседлости. В таких странах заработная плата, правда, мо­жет иногда несколько повышаться в окрестностях большого города или там, где возникает чрезвычайный спрос на труд, и постепенно понижаться по мере удаления от таких пунктов, пока не сравняется с обычным в стране уровнем; но мы никогда не встретим таких резких и необъясни­мых различий в заработной плате, которые нередко видим в Англии, где бедняку часто бывает труднее переступить искусственную границу при­хода, чем пересечь море или проникнуть за цепь высоких гор, — эти есте­ственные границы, которые в других странах нередко отделяют одну от другой местности с различною заработного платою.

Выселение человека, не совершившего никакого преступления или проступка, из избранного им для жительства прихода представляет собою очевидное нарушение естественной свободы и справедливости. Однако простой народ Англии, столь ревностно относящийся к своей свободе, но подобно народу большинства других стран никогда правильно не пони­мающий, в чем именно она состоит, уже более столетия терпит это угне­тение. Хотя мыслящие люди нередко указывали на закон об оседлости как на общественное зло, он никогда не вызывал каких-либо массовых народных протестов, подобно протестам против общих приказов об аре­сте тоже представляющих собою злоупотребление, но не ложащееся гне­том на широкие массы. Осмелюсь сказать, что вряд ли найдется в Англии хотя один бедняк в сорокалетнем возрасте, который в какой-либо момент своей жизни не почувствовал жестокий гнет этого нелепого закона об оседлости.

Закончу эту главу указанием, что, хотя в прежнее время было обыч­ным нормировать заработную плату, во-первых, общими законами, имею­щими силу на протяжении всего королевства, и, во-вторых, специальными постановлениями мировых судей в каждом отдельном графстве, оба зти метода в настоящее время совершенно вышли из употребления. «Основы­ваясь на более чем четырехсотлетнем опыте, — говорит доктор Берн, — пора, кажется, оставить все попытки подвергать строгому регулированию то, что по самой природе своей представляется не поддающимся точному определению: в самом деле, если все лица, занятые одним и тем же видом труда, будут получать одинаковую заработную плату, не будет никакого соревнования, не останется места для трудолюбия или искусства».


1 Общие приказы об аресте — warrants — предписывали задерживать всех людей, подозреваемых в каком-либо преступлении, без обозначения их имен. Они издава­лись чаще всего против пасквилей и других преступлений против печати. В 1776 г. эти общие приказы об аресте были отменены и постановлено было, что всякое war­rant должно быть именное, в противном случае оно не имело силы.

2 Отменен в 1825 г.

Отдельные акты парламента тем не менее все еще пытаются иногда регулировать заработную плату в отдельных отраслях промышленности и в отдельных местностях. Так, закон 8-го года правления Георга III2 под угрозой строгих кар воспрещает всем хозяевам-портным в Лондоне и на пять миль в окружности давать, а их работникам принимать более 2 шилл. 77г п. в день, исключая случаев общественного траура. Во всех тех слу­чаях, когда законодательство пытается улаживать несогласия между хо­зяевами и рабочими, его советниками всегда являются хозяева. Поэтому, когда предписания закона оказываются в пользу рабочих, они всегда справедливы, но они не всегда справедливы в тех случаях, когда выска­зываются в пользу хозяев. Так, закон, обязывающий хозяев в ряде отраслей промышленности рассчитываться с рабочими деньгами, а не то-

варами, совершенно справедлив. Он не налагает на хозяев никаких трудно исполнимых обязательств; он лишь обязывает их платить деньгами ту именно сумму, которую они, по их словам, выплачивали товарами, хотя на деле они выплачивали меньше. Этот закон издан в пользу рабочих, но закон, изданный в 8-й год правления Георга III, составлен в интересах хозяев. Когда хозяева сговариваются в' целях сокращения заработной платы своих рабочих, они обыкновенно заключают частное соглашение не давать им больше определенной суммы под угрозой известного штрафа. Но если рабочие заключат между собою противоположные соглашения под угрозой штрафа не соглашаться на определенную заработную пла­ту, закон карает их весьма сурово; а ведь если бы он относился беспри­страстно, он должен был бы таким же образом поступать и по отношению к хозяевам. Но закон, изданный в 8-й год правления Георга III, устанав­ливает такое же ограничение заработной платы, которое хозяева пытаются иногда осуществить посредством упомянутых соглашений. Представляется вполне обоснованной жалоба рабочих, что такое ограни­чение ставит самых способных и трудолюбивых на одну доску с рядовыми рабочими.

В прежние времена обычно пытались также регулировать прибыль купцов и других торговцев нормированием цен съестных припасов и дру­гих товаров'. Такса на хлеб, насколько я знаю, представляет собою един­ственный пережиток этой старинной практики. При существовании моно­польной корпорации, может быть, и надлежит регулировать цену предме­тов первой необходимости, но при отсутствии таких корпораций конкурен­ция будет регулировать цены гораздо лучше любой таксы. Установление таксы на хлеб, предусмотренное законом, изданным в 31-й год правления Георга II, не могло войти в жизнь в Шотлании благодаря недосмотру за­кона: осуществление его было связано с должностью базарного пристава каковая там отсутствовала. Этот недосмотр оставался неисправленным до третьего года правления Георга III. Отсутствие таксы не вызывало ни­каких заметных неудобств, а установление ее в немногих местах, где это имело место, не принесло заметных выгод. Впрочем, в большей части городов Шотландии существует корпорация булочников, претендующая на исключительные привилегии, хотя они и не очень строго соблюдаются.


1 Чиновник судебного ведомства, разбирательству которого подлежали все уго­ловные преступления, совершающиеся на ярмарках и рынках (употребление непра­вильных весов и пр.).

На соотношение между нормами заработной платы и прибыли в раз­личных приложениях труда и капитала, по-видимому, не очень заметно влияет, как уже указано, богатство или бедность страны, ее прогрессиру­ющее, стационарное или регрессирующее состояние. Такие резкие изме­нения в общественном благосостоянии, хотя и отражаются на общем уровне заработной платы и прибыли, в конечном счете должны одинаково влиять на них в различных отраслях промышленности. Соотношение ме­жду ними должно поэтому оставаться прежним и не может изменяться по крайней мере на сколько-нибудь продолжительное время изменением в общественном благосостоянии.


36-normativnij-metod-v-gosudarstvennom-regulirovanii-ekonomiki-kurs-lekcij-minsk-2009-soderzhanie.html
36-obespechenie-duhovnih-i-materialnih-zhiznennih-potrebnostej-socialnoe-obespechenie-socialnaya-pomosh-obespechenie-zhilishem-strahovanie.html
36-obsheplanetarnie-vzaimootnosheniya-organizmov-uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-opd-f-02-obshaya-ekologiya.html
36-obzor-pozitivnogo-zarubezhnogo-opita-po-resheniyu-imeyushihsya-problem-otraslevaya-programma-orazvitii-informacionnih.html
36-opisanie-formul-izlozhenie-teksta-dokumenta-pz-20.html
36-otzhigalshik-vakuumshik-spravochnik-rabot-i-professij-rabochih-vipusk-20-chast-2-razdeli-proizvodstvo-radiodetalej.html
  • tests.largereferat.info/metodicheskie-rekomendacii-dlya-pedagogov-specialistov-obrazovatelnih-uchrezhdenij-roditelej-stranica-7.html
  • spur.largereferat.info/lekciya-15-orfografiya-ponyatie-orfogrammi-osnovnie-razdeli-orfografii-principi-orfografii.html
  • nauka.largereferat.info/vanya-stradalin-pavel-gross-pesa-poslednij-kongress-futurologov.html
  • control.largereferat.info/biosfera.html
  • ucheba.largereferat.info/prilozhenie-709-obyazatelstva-v-oblasti-ekologicheskoj-bezopasnosti-naseleniya-i-territorii.html
  • crib.largereferat.info/gp-shedrovickij-organizaciya-rukovodstvo-upravlenielekciya-5-o-r-u-shedrovickij-g-p.html
  • writing.largereferat.info/gosudarstvennij-obrazovatelnij-standart-visshego-professionalnogo-obrazovaniya-specialnost-032300-himiya.html
  • assessments.largereferat.info/elektivnij-kurs-po-viboru-himiya-v-bitu.html
  • lesson.largereferat.info/processnij-podhod-lekciya-1-ponyatie-kachestvo-dlya-tqm.html
  • knowledge.largereferat.info/n-f-samsonov-uchenaya-stepen-zvanie-podpis-iniciali-i-familiya-stranica-3.html
  • paragraph.largereferat.info/komitet-obrazovaniya-administracii-holmskogo-municipalnogo-rajona-stranica-3.html
  • zanyatie.largereferat.info/rasstrojstva-eyakulyatornoj-sostavlyayushej-kopulyativnogo-cikla.html
  • university.largereferat.info/esli-v-etom-mire-nichego-ne-sushestvuet-po-nastoyashemu-to-pochemu-togda-sushestvuet-gore.html
  • studies.largereferat.info/kak-shkola-dolzhna-okazivat-pomosh-neudachnikam.html
  • report.largereferat.info/gumanisticheskaya-teoriya-razvitiya-lichnosti-i-izmeneniya-lichnostnogo-statusa-k-rodzhersa-i-a-maslou.html
  • universitet.largereferat.info/tovarnij.html
  • institut.largereferat.info/tablica-23-tablica-24-uchebno-nauchnij-kompleks-finansi-i-kredit-kafedra-organizacii-bankovskogo-dela-f-i-o.html
  • letter.largereferat.info/o-sozdanii-shtaba-po-zashite-prav-i-zakonnih-interesov.html
  • teacher.largereferat.info/glava-devyataya-logika-psporeckogo-populyarizatorskie-raboti-po-russkoj-logike-predstavleni-na-sajte.html
  • tests.largereferat.info/metod-monte-karlo-zimnyaya-stuzha-i-bessonnaya-noch-percev-nv-intervyu-s-belyaevim-s-t-24.html
  • control.largereferat.info/desyat-lekcij-prochitannih-v-dornahe-s-5-po-28-sentyabrya-1924-g-virter-band-das-geistige-leben-der-gegenwart.html
  • assessments.largereferat.info/buryatiya-regionalnie-programmi-10-moskva-10-zhilie-doma-moskvi-osnastyat-schetchikami-elektroenergii-k-2012-g-ria.html
  • uchebnik.largereferat.info/uchenie-o-potope-preosvyashennejshij-veniamin-episkop-vladivostokskij-i-primorskij-professor-kandidat-bogosloviya.html
  • grade.largereferat.info/metodologiya-i-strategiya-finansovogo-obespecheniya-razvitiya-zhilishno-kommunalnogo-hozyajstva-rossii.html
  • lesson.largereferat.info/nemeckij-yazik-s-i-v-gyote-faust-der-tragdie-erster-teil-stranica-17.html
  • writing.largereferat.info/a-spin-off-of-a-modest-proposal.html
  • upbringing.largereferat.info/literatura-minyar-beloruchev-r-k.html
  • paragraph.largereferat.info/konflikti-v-organizacii-6.html
  • paragraf.largereferat.info/vtornik-12-avgusta-2008-g-otchyot-o-konferencii-teksti-vistuplenij-na-konferencii-privedeni-na-vebsajte.html
  • pisat.largereferat.info/stati-kreditorskoj-zadolzhennosti-27-stranica-6.html
  • knowledge.largereferat.info/metodicheskie-ukazaniya-po-napisaniyu-kursovoj-raboti-programma-kontrolnie-voprosi-primernie-testi-po-kursu-finansi-dlya-studentov-specialnosti-06-01-05-finansi-i-kredit-sostaviteli-stranica-6.html
  • thescience.largereferat.info/kakoj-iz-variantov-proishozhdeniya-syuzheta-komedii-revizor-vernij.html
  • reading.largereferat.info/metodicheskie-rekomendacii-po-podgotovke-oformleniyu-i-zashite-vipusknih-kvalifikacionnih-rabot-po-specialnosti-030501-yurisprudenciya-moskva-2011.html
  • control.largereferat.info/deyatelnosti-v-obrazovatelnih-processah-monografiya-pod-red-a-n-loshilina-n-p-francuzovoj-m-rfo.html
  • books.largereferat.info/data-vklyucheniya-v-reestr-svedenij-o-sro-stranica-48.html
  • © LargeReferat.info
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.